Пушкин написал: «Фигурально иль буквально: Всей семьей, От ямщика до первого поэта, Мы все поем уныло». И хотя сказано это было в экстравагантной поэме с анекдотическим сюжетом, а несколькими строфами выше «первый поэт» читателя предупредил: «Мне доктором запрещена унылость» – отнестись к признанию из «Домика в Коломне» как к случайной остроте невозможно. Более того, сенсация эта, может быть, именно по тому, что она была произнесена по-пушкински легко, без нажима, с редкостной наглядностью выявила главную поэтическую тональность эпохи начавшейся картечью 14 декабря 1825 года, а закончившейся смертельным выстрелом в Пушкина. «Мы все поем уныло» – действительно немного найдется стихотворений, исполненных бодрости и оптимизма, гордой силы и победительной отваги. Время золотых снов миновало и даже поэтический дар не спасает от гнетущего одиночества, торжественного холода бытия.
