Ты помнишь, да, Саш? – посмеивается папа. – В детстве Лина к тебе на колени забиралась и грозилась, что как повзрослеет, замуж за тебя выйдет. Я торопливо тянусь за стаканом воды. Я домогалась этого мужчины, будучи ребенком? Господи, ну что за день? – Помню, – откликается мужчина, занимая стул рядом со мной. – Лет двенадцать прошло с тех пор, наверное. Я чувствую на себе его взгляд, но повернуться не в силах. Вот же дернул меня черт надеть это платье. Какое-то оно слишком… голое. – Пятнадцать, Саш. Каролине две недели назад двадцать исполнилось. – Отличный возраст, – сдержанно замечает Александр. – Марку через месяц будет девятнадцать. Любопытство берет верх над смущением, и я все же заставляю себя повернуться лицом к собеседнику. – А Марк это кто? Сейчас без облака пара я имею возможность как следует его разглядеть. Темные глаза с редким миндалевидным разрезом, четкая линия бровей, выступающие скулы, волевая челюсть… Александра я совершенно не помню, но словам папы верю. Он напоминает киноактера, так что нет ничего удивительного в том, что в детстве мне хотелось за него замуж. Взгляд мужчины задерживается на моей щеке – на той, где родинка, и возвращается к глазам. – Марк – мой сын.
