Сорок пять лет машинопись "Проводов" пролежала у писателя в столе, прежде чем он решился на их публикацию. Появись этот роман в свое время, сразу же после написания, в самиздате или тамиздате, вероятно, он занял бы достойное место рядом с книгами "Школа для дураков" Саши Соколова и "Москва-Петушки" Венедикта Ерофеева, а его автору грозили бы либо тюрьма и психушка, либо вынужденная эмиграция. Эротическая, религиозная и социальная составляющая романа были бы однозначно расценены советской властью как искажение социалистической действительности. Однако в "Проводах" интересно не столько это, сколько формальная новизна: весь текст - единый внутренний монолог с повторяющимися элементами внешней речи, цитатами из Писания, фрагментами стихов и прозы, лирическими и философскими отступлениями. Возвратно-поступательное движение повествования создает эффект замедленной съемки. Книга вовсе не устарела, скорее наоборот - вылежалась и наполнилась новыми смыслами.
