Жила-была Поляница удалая. Вот крутитца она у печи — хоца ей калачи, а как испечь их — не знает. Надобь девку-чернавку звать на помочь. Звала, звала, а дека то и нейдёт. А в животе урчит — брюхо жрати просит. — Сперва надобь за водицей сходить, — слышица голос из-за печки. — Ну надобь так надобь, — соглашаеца Поляница и берёт коромысло. Вода наношена. — Теперячи надобь за мукой к Лешему идтить, — слышица голос из-за печки. — Ну надобь так надобь, — соглашаетца Поляница, хватат котомку и прётца к Лешему. А Леший то недурён, погнал он бабу русськую в лес за хворостом — в обмен на муку. Хворост собран, а мука до дому едет в котомочке у девки-воина. — Надобь к бабе Яге идить за дрожжами, — слышица голос из-за печки. А баба Яга то недурна, погнала она бабу русськую за русським духом. Принесла Поляница бабе Яге Ивашку-дурака, кинула на пол, дрожжей требует. Ну вот и дрожжи есть. — А воды тёплой нету, надобь печь истопить, — слышица голос из-за печки. — Ну надобь так надобь, — соглашаетца Поляница, встаёт, идёт за дровами. Дров нет, надобь берёзу валить, на дрова её пилить. Но дурное дело не хитрое! Берёза завалена, чурки напилены, дрова нарублены, печка жаром горит — играетца, воду в котелке греет. А как вода согрелась, так дрожжи в чашке распарились. Пора печь кренделя! — Тесто пресно невкусно! Надобь яичко из-под курочки достать да маслица справить у бабы Нюры, — слышица голос из-за печки. — Ну надобь так надобь, — соглашаетца Поляница, берёт палицу стопудову и шагает до бабы Нюры. Нюрка как завидела вдалеке красавицу, то наперёд для ей и выставила молока парного да корзинку яиц, а ещё и маслица коровьего. Захапала Поляница оброк, поклонилась низко-низко и бегом к себе — сдобу стряпать. Тесто замесила, села, ждёт. — Надобь шоб тесто поднялось у тепле, — слышица голос из-за печки. — Ну надобь так надобь, — соглашаетца Поляница, ставит тесто в тёпло место на печи, села, ждёт. Час ждёт, другой ждёт, третий… А желудок пуще прежнего буянит, житья хозяйке не даёт! Но тут и тесто подошло. — Надобь кренделя лепить, да осьмёркой — на их хранцузкий манер, — слышица голос из-за печки. — Ну надобь так надобь, — соглашаетца Поляница, встала у стола, лепит кренделя осьмёркой — на их хранцузкий манер. Налепила, на противень выложила и противень в печь кидат. А как кренделя зарумянились, так достала их да в рот несёт. И тут из-за печи выходит девка-чернавка, лыбится и моргат загадочно: — Ну вот, госпожа, нонче ты не токо копьём метать могёшь, а и сама себя прокормить научена, — и низко кланяется. Взбеленилась Поляница удалая: — Моё дело, — говорит. — Копьём махать, а не на брюхо младые годы тратить! Достала баба-воин меч булатный. Хрясь! Ан нет, передумала. Хвать девку-чернавку за волосы и давай её по полу тягать.
