Было странно видеть, как темное, обветренное лицо Вавиловой покраснело. — Чего смеешься? — наконец сказала она. — Глупо ведь. Козырев взял со стола бумагу, поглядел на нее и, замотав головой, снова захохотал. — Нет, не могу, — сквозь смех сказал он. — Рапорт… комиссара первого батальона… по беременности на сорок дней. Он стал серьезен...
