Когда Памеле Друкерман исполнилось сорок, она стала замечать, что утратила ироничное отношение к своей одежде, что теперь выбирает рестораны без громкой музыки, предпочитает «крутой компании» общество «своих» людей, что родители прекратили попытки повлиять на нее, а парижские официанты пере-шли в обращении к ней на слегка раздражающее «мадам» вместо милого ее сердцу «мадемуазель»…
